воскресенье, 31 декабря 1989 г.

Хит-парад ТАСС за декабрь 1989 года


В журнале «Музыкальный Олимп» за декабрь 1989 года опубликован хит-парад ТАСС.

Джон Бон Джови занял 3-ю строчку среди 19-ти наиболее популярных зарубежных исполнителей декабря 1989 года:


Скан страницы журнала: Александр Флегентов


Среди 20 наиболее популярных дисков декабря 1989 года на 4-ом месте находится диск Бон Джови «Нью-Джерси»:


Скан страницы журнала: Александр Флегентов


четверг, 30 ноября 1989 г.

И зазвучит свобода


Никто не считает Бон Джови дипломатической организацией. Однако выступив на Московском музыкальном фестивале мира с Оззи Осборном, Scorpions, Mötley Crüe, Cinderella, Skid Row и «Парком Горького», группа заключила своего рода международное соглашение о рок-н-ролле.

Делимся небольшими заметками.


Статья Джона Бон Джови


Джон Бон Джови на Красной площади в Москве. Август 1989 года.
Фото Александры Авакян


Прежде чем попасть в аэропорт Ньюарка, целый год мы провели в переговорах.

Ещё до выхода альбома «New Jersey» мы встречались с президентом Kramer Guitars Деннисом Берарди, легендой советского андеграунда и музыкантом Стасом Наминым и группой «Парк Горького», с которой мы вместе с Ричи Самборой записывались. Стас хотел, чтобы «Парк Горького» заключила контракт с американской звукозаписывающей компанией, и связался с Деннисом (как и большинство русских, ведущих бизнес за рубежом), доверившись его опыту. У них не хватает опыта работы на международной арене — музыкальная индустрия родилась совсем недавно. Всё напоминает фильм «Назад в будущее» — можно приехать в СССР и рассказать людям о том, что будет дальше. Несколько лет назад Деннис передал Стасу несколько гитар, ничего не попросив взамен. Просто сказал: «Вот. Отвези их в Россию. Давай». Так Стас, продавший 40 миллионов пластинок, но так и не добившийся материальных успехов на западе, доверился Деннису и подружился с ним.

Я познакомился со Стасом прошлым летом в Нью-Джерси в доме у Берарди и хотел встретиться с его группой «Парк Горького». Я только что сделал кучу промо-снимков для альбома «New Jersey» в майке с гербом СССР. Я ничего не задумывал — для меня это была просто майка. Но Стас посчитал важным отвезти эти фотографии в СССР и помочь нам, американской группе, стать популярными там. Мы сказали: «Конечно, давай. Супер», — думая, что ничего не выйдет. Но всё получилось.



Стас Намин с группой «Парк Горького» в гостях у Денниса Берарди (США)
с Литтл Стивеном и Джоном Бон Джови, 1988 год. 
Источник фото: сайт группы "Парк Горького"


Благодаря Kramer, нашему менеджеру Доку Макги, компании PolyGram и доверию, «Парк Горького» получила контракт. Мы с Ричи согласились написать для них песню, что мы и сделали, а они пригласили нас выступить в России. Как раз планировалось выступление для благотворительной организации Make A Difference Foundation. И мы подумали: «Почему бы не провести концерт там? Что нам мешает?» Мы всегда стремились превосходить ожидания. Москва стала неожиданностью.

Прошлой зимой, находясь в европейском туре, мы прилетели в Россию, чтобы познакомиться со страной, в которой нет прессы, радио, MTV, журналов, музыкальных магазинов и всего того, что уже стало привычным на западе. На самом деле это было трёхдневное промо-мероприятие, организованное Стасом, который нашёл представителей прессы, желающих с нами пообщаться. На интервью никто не приезжает к тебе в отель — ты сам едешь в редакцию газеты, где тебя ждут около 20 сотрудников. Ты попиваешь чаёк, треплешься. Но вопросы примерно такие: «Сколько денег вы зарабатываете? У вас есть машина? А дом?» Сидя за длинным столом со всеми этими репортерами, я потянулся, чтобы пожать руку музыкальному критику, и задел стакан, который упал и разбился. Пока я извинялся, все хлопали, ведь для них бить посуду — хорошая примета.

Мы пришли на телешоу, которое напоминало передачу на самом дешевом кабельном канале. Здесь только один канал — на втором, кажется, постоянно ведутся профилактические работы. На шоу мы обсуждали идею проведения концерта, а Стас поставил наши клипы «Living on a Prayer» («Живя молитвой») и «You Give Love a Bad Name» («Ты позоришь слово «любовь»). Мы обратили на себя внимание — стратегия Стаса и Дока сработала. Стас очень влиятелен: его дед возглавлял Политбюро. Поэтому они пообщались с министром культуры и Госконцертом и привлекли их всех. Ничего подобного раньше никто не делал.

Стас — важная персона. Однажды в 3 часа ночи, когда мы были на Красной площади, он показал на окошко в Кремле и сказал: «Вот здесь, вот здесь я был в детстве. Я родился в Кремле». А ты такой: «Ого, это впечатляет».

Стас руководит «Парком Горького», который на самом деле является парком. Здесь есть арена для выступлений, небольшая звукозаписывающая и репетиционная студия и то, что они называют ночным клубом. Гектары красивой земли у воды, большие ворота и солдаты. Понятно, почему он не использует слово на букву Х и не убегает на запад. Он неплохо устроился. Здесь он вроде русского Дика Кларка или Алана Фрида (деятель радио и телевидения и диск-жокей соответственно, значимые для американского рок-н-ролла фигуры — прим. переводчика). Пришло время помочь молодёжи, подарив СССР рок-н-ролл.

Стас свозил нас на стадион Ленина, расположенный на территории Олимпийской деревни-80 на окраине Москвы. Всё было покрыто снегом. Мы были там одни; эта красивая картинка навсегда запечатлелась у меня в памяти. Стас сказал, что сможет организовать фестиваль. Что он с Доком убедил правительство, насколько выгодно это будет. Выгодно по двум причинам. В Америке благотворительные концерты не производят на людей такого впечатления после фестиваля Live Aid и серии концертов под эгидой Amnesty International. Все думают: «Ну да. Ещё одно крупное мероприятие». В России отклик будет намного больше. На протяжении всей жизни нам говорили, что мы не можем поехать в СССР, ведь там живут плохие парни. Поэтому проведение подобного выступления в России поможет преодолеть политические и культурные разногласия, которые раньше казались непреодолимыми. Полученные же средства пойдут на борьбу с наркоманией и алкоголизмом, что является как минимум одной точкой соприкосновения двух сверхдержав.

Я хотел взять с собой отца. Я хотел взять с собой любого, кто хотел бы там побывать, потому что фестиваль казался мне историческим событием. Но мой старик, серьёзный американец, сказал: «Ни за что. Я не хочу. Я не собираюсь туда ехать». Для людей русские — все ещё плохие парни. Но ситуация меняется с каждым днём.

Когда мы прилетели в Москву в среду 9 августа, нас встречала огромная группа журналистов. Такое число журналистов со всего мира на взлётной полосе было всего дважды: при встрече принца Чарльза и президента Рейгана. Теперь прилетели мы. Это было удивительно, но я не понимаю, что именно я чувствовал. За последние пять лет я слышал о нашей группе вещи, звучавшие как фантастика. Не могу поверить и в половину того, что нам повезло испытать — всё как в тумане. Не думаю, что смогу уложить в голове что-либо, произошедшее в моей карьере, до тех пор, пока она продолжается. Потом я оглянусь назад и скажу: «Да, мы сделали это».

Мы не проходили таможню, у нас просто забрали паспорта. Наш багаж сразу загрузили в автобусы. Никто не задавал вопросы. На пресс-конференцию нас привели в маленькую комнатушку размером с гостиную. Нам сказали: «Сюда никто не приходит; никому нельзя пользоваться этими помещениями. Только политикам можно». Я нервничал, потому что не хотел ляпнуть что-то не то, и первым вопросом, который мне задали, стал следующий: «Учитывая ваши итальянские корни, играла ли, играет или будет играть в будущем мафия какую-либо роль в жизни группы?» Так и завязался разговор. Я ответил: «Нет, нет, вы ошибаетесь». А сам подумал: «Парень когда-то посмотрел «Крёстного отца» и думает, что Синатра причастен». Вот что я получил, назвав гастроли «Jersey Syndicate Tour» («Турне синдиката Джерси»).

Думаю, представления русских об Америке также были искажены, потому что, думая о России, я представлял танки на улицах, плохих парней, которые на каждом углу продают стероиды, и как детям по утрам дают молоко со стероидами, чтобы они стали олимпийскими спортсменами. Но я подумал: «Эй, это могущественная военная держава, они — отличные спортсмены. У них есть водопровод и Макдоналдс. Практически в любой точке мира есть». Однако, заключив себя в изоляцию, они потеряли практически 70 лет. Все знают, что за последние 70 лет мир коренным образом изменился. Кажется, они всё пропустили.

После пресс-конференции мы поехали в гостиницу «Украина». Четырёхзвёздочный по российским меркам отель в Америке считался бы мотелем без каких-либо звёзд. Но всё же там была кровать (или так они это назвали), а я валился с ног от усталости. Мне повезло больше других: в моём номере была горячая вода, занавеска для душа и не более пары-тройки тараканов. Но в Нью-Йорке этот продавившийся матрац считался бы совершенно непригодным к использованию. Перекусив гамбургерами и сандвичами со свининой в импровизированном кафе «Hard Rock Cafe» в Парке Горького, я вернулся в гостиницу, чтобы отдохнуть.

На четвёртый день, в пятницу, я решил посмотреть сцену на стадионе Ленина. Она была огромной, как футбольное поле, и каждый её сантиметр был привезён из-за рубежа. Здесь располагался телевизионный экран размером с небольшой домик — офигенно огромный экран на поле шириной около ста метров. Звуковая аппаратура была высотой с трёхэтажный дом. Сцена вращалась; задник расписал Питер Макс. Настоящий праздник западного декаданса в центре Москвы. 

Я ожидал увидеть 100 000 человек у отеля; не знаю, почему этого не произошло. Может, они боялись прийти. Возможно. Не знаю. Прошлой зимой, когда мы впервые были в России, мы пытались провести девочек в отель (обычным советским гражданам запрещено входить в гостиницы). Власти узнали об этом и поймали их, закрыв в номере. Если бы наш видеорежиссёр Уэйн Айшем не поднял бучу, боюсь представить, что стало бы с этими девчонками, которых мы представили как членов съёмочной группы, несших чемоданы с аппаратурой. Уэйн кричал, орал, паниковал, связался со Стасом, который вытащил их оттуда.

В этот раз, восемь месяцев спустя, в свой номер я привёл парня в футболке Guns N' Roses. Он был в кроссовках. Ему было 26 или 27 лет. И он едва не плакал. Меня это поразило. Я сказал: «Вот. Бери всё, что хочешь. Всё, что у меня есть». А он просто пытался задавать мне вопросы: «Вы знаете Guns N' Roses? Вы ещё приедете?» Его глаза наполнились слезами. Он не спрашивал о моей жизни — он хотел знать только о музыке. И он не задержался у меня надолго; думаю, чувствовал, что это место не для него.

В субботу, в первый день фестиваля, я познакомился с другим парнем — Олегом. Парнишка, которому едва ли исполнилось 18, должен поехать в Америку, потому что он обязательно добьётся успеха. Он покорит Нью-Йорк.

Он хотел меняться: советские военные часы на американские кассеты, русскую икру на футболки и плёнку, фуражки и береты Советской Армии на поясные сумки и джинсы. Рассказал, что откупился от армии, за полгода выучил английский и задабривает милиционеров на Красной площади, чтобы торговаться с туристами. Он был похож на Майкла Джей Фокса (актёр, получивший известность за исполнение главной роли в фильме «Назад в будущее» — прим. переводчика): рубашка с вырезом (а это ценный подарок из Америки, потому что в России очень сложно найти такие), фотоаппарат на шее, кроссовки — всё, что ему удалось наменять. Он читает копии журнала «Time». Вот на что он хочет меняться — западная литература, в особенности актуальные СМИ. Из них он узнал о событиях в Пекине и хотел узнать больше о западе. Очевидно, официальная советская версия была следующей: студенты восстали против правительства. Никто не задавался вопросом почему, не говорилось о том, что погибли люди, — просто сумасшедшая молодёжь разбушевалась. Олег много времени проводил с моей женой и нашим инженером звукозаписи Оби. Оби — забавный парень. Слышали о музыкальных клубах, которые рекламируют в журналах? Купите 10 пластинок за пенни? Он сказал: «Олег, оставь заявку. Если ты больше не купишь пластинки, что они сделают? Разве будут искать?» Оби оставил Олегу свой номер телефона: «Вот мой номер. Будешь в Филадельфии — загляни ко мне».

Не прошло и трёх дней с нашего возвращения домой, как раздался звонок. Олег звонил из центра Москвы. Он рассказал о том, как сложно уехать из России (нельзя уехать, если у вас нет спонсора, денег на банковском счёте и работы в той стране, куда вы направляетесь). Он сказал: «У меня есть только мама, отца нет. Привезите меня в Америку. Я сделаю всё, что угодно». Моя жена сразу захотела усыновить его, сказав: «Нужно привезти его в Америку». Я ответил: «Ты шутишь? С ума сошла? Как ты сделаешь это?» Оби сказал: «Не волнуйтесь. В Америку его привезу я». Не знаю, как дела обстоят сейчас. Они буквально влюбились в парнишку, хотели привезти его домой в чемодане. Такое огромное впечатление он произвёл.

Наш переводчик Алек был очень умным парнем, который пишет для газеты — что-то вроде независимого журнала. С рекламной поездкой он побывал в Сибири, во многих небольших деревеньках. Алек рассказал, что люди говорили: «Нас не интересует музыка, нас даже новости не интересуют. Покажите нам сосиски. Мы забыли, как они выглядят, а уж тем более, каковы они на вкус. Мы забыли, как они, мать вашу, выглядят. Поговорите с нами о еде». Услышав такие истории, я был поражён.

Мы сбегали из гостиницы с Алеком. Знаю, что восемь месяцев назад это было бы невозможно, так как меня бы просто облепили на улице. Мы ходили на чёрный рынок, где покупают и продают пластинки и который работает как барахолка по выходным. Его называют чёрным рынком, но оттуда никто уже не попадает в тюрьму. Три года назад подобное было запрещено. Люди встречались тайком. Ходили со списками. Говорили: «В 12.00 буду ждать тебя на углу. Вот что у меня есть, а это мне нужно». Съедали список и уходили. Поймали со списком — в тюрьму. Поймали при попытке купить пластинку — в тюрьму.

Теперь чёрный рынок организован в круглом помещении, где местные группы играют по ночам. На каждом столе лежит около 15 пластинок, 90 % из которых с запада — свежие, очень свежие. Там была и наша пластинка, привезённая из Югославии. Теперь советская фирма звукозаписи «Мелодия» выпускает «New Jersey». Это первая западная пластинка, официально выпущенная в России. Теперь она есть в магазинах и доступна молодёжи. Стоит три или четыре рубля, так как это официальная запись. Я купил копию альбома Маккартни «Back In The USSR» (которая в США стоит около $200, так как доступна только через «Мелодию»). Ещё там были лучшие хиты Элвиса Пресли, что-то вроде пиратской копии, которую составила «Мелодия». Они назвали пластинку «That's All Right Mama». Казалось, что не так уж много людей покупают пластинки. Люди приходят туда, чтобы поторговаться, просто встретиться и поговорить о музыке. Так как цены такие высокие (от $80 до $100 за альбом), они просто смотрят и слушают музыку.

Я хотел взять пластинку в руки, чтобы посмотреть, из какой она страны, а продавец чуть с ума не сошёл: «Не трогай!» Будто золото хотел в руки взять.

Алек ходит туда смотреть пластинки, ведь они такие дорогие. Иногда он обменивает старые шлягеры отца на западный рок-н-ролл. У него есть выход на радиопрограмму; он хочет, чтобы пластинки играли на радио. У Алека есть CD-плеер, который он привёз откуда-то из Европы, что уже является диковинкой. С собой у меня было около 10 дисков — я отдал ему все. Коллекция «Atlantic Blues», альбом «Sign O' the Times», немного Queen, Дон Хенли, саундтрек из «Бэтмена». Там ты настолько открываешься людям, что готов всё им отдать.

В субботу 12 августа в 13.30 советские граждане впервые узнали, что такое Нью-Джерси. Концерт открыли Skid Row. В 13.00 все группы в предвкушении уже были на месте (а наш выход был не раньше 22.00). Председатель Советского комитета защиты мира — седовласый мужчина в светло-голубом костюме — выступил с речью и зажёг олимпийский факел впервые с момента проведения Олимпийских игр 1980 года. И вот этот серьёзный человек обращается к молодёжи на русском: «Отлично повеселиться! Вы — наше будущее». Даже он проникся идеей познакомить молодёжь с западом.

На сцену вышли Skid Row, и первым, что сказал Себастьян Бах, было: «Зацените, говнюки!» А я подумал: «О нет. Они нам — карт-бланш, а мы им — Себастьяна». Но ничего не случилось — цензуры вообще не было. Они хорошо отыграли, а их достаточно хорошо приняли для группы, которую видели в первый раз. Но когда они ушли со сцены, весь стадион начал скандировать: «Оззи! Оззи! Оззи!» Гул всё нарастал.

А мы говорили: «Чёрт, Оззи станет гвоздём всего фестиваля. Обалдеть, так классно». Оззи как раз стоял за сценой, и я видел, как он оживился, как чёртова малолетка. Он был очень взволнован. А я был рад за него — чувак, который 20 лет вращается в музыкальной индустрии, вот-вот выйдет с последним выступлением в рамках турне. Он ненадолго вернётся домой, чтобы отдохнуть.

Поэтому Оз поднял руки вверх, зная, что сегодня его день. Однако его приняли без особого энтузиазма. Он неплохо играл, даже очень хорошо. И вдруг вся картинка предстала передо мной в истинном свете. Я понял. 20 лет они смотрели на его фотографии, 20 лет слушали его музыку, начиная с Black Sabbath до его последнего сольного альбома. Для них он не был реальным. Он был фантастическим. В их фантазиях его кожа могла быть синей, а рост мог достигать 9 метров. Но на этой сцене перед ними был просто человек. Его понизили до смертного. В тот момент я всё понял. Мы не просто выступали на рок-концерте — нам нужно было произвести впечатление, которое сохранится надолго. Нам нужно было стать друзьями для всех этих людей, несмотря на языковой барьер и все предрассудки.

Я находился в грузовике со звукозаписывающей установкой и смотрел выступление Scorpions — только они обладали преимуществом, так как выступали в России раньше. Я находился в нервном ожидании, понимая, что мне придётся закрывать шоу после такой убойной группы. В моём первом турне я как раз открывал выступление Scorpions. А если я выступаю на разогреве, со мной опасно иметь дело: когда я вижу возможность, я всегда знаю, как ей воспользоваться.

И вот тогда, прямо в центре стадиона, сотни советских военных, стоя рука к руке, сформировали живую баррикаду, чтобы разделить толпу людей. И я увидел эту возможность. Поэтому, когда после Scorpions освещение приглушили и на сцену вышли «Бон Джови», а группа начала играть «Lay Your Hands On Me», я, как Рокки Бальбоа, прошёлся в полном военном обмундировании через стадион Ленина. Прямо посреди солдат, перед 90 000 зрителей. Они улыбались, пытались дотянуться до меня, а над их головами ярко горел олимпийский факел. Пройтись прямо в центре в советской форме — вот, что было нужно. Я почувствовал себя одним из них.

Уверен, что Московский музыкальный фестиваль мира сделал свой вклад. Посол США был там, и он не имел ни малейшего отношения к шоу. Никакого. Он пришёл и сказал: «Этого мы, политики, никогда не смогли бы сделать. Не верится, что вам это удалось». Мы не понимали всей бюрократической волокиты, поэтому просто сделали вид, что её нет: «Поверьте, всё получится». Так как там был посол США, можно подумать, что он как-то донёс информацию и до президента США. Вдруг окольным путём президент услышал о «Бон Джови». И ты думаешь: «Зацени». Конечно, я использую свои связи: ему определённо было известно об этом мероприятии. И ты думаешь про себя: «Да, даю зуб, у него и два последних альбома есть». Чувство было потрясающее.
Эта поездка и мероприятие заставили меня задуматься о свободе в жизни. Я выучил все слова «God Bless America» («Боже, благослови Америку»). Действительно выучил. Прошу заметить: в Америке много проблем. Но я был практически везде, а если не был — то поеду в следующем турне. И ничто ни на толику не сравнится с Америкой. Конституцию составили 200 лет назад, и она до сих пор действует. Здесь есть интуиция, предвидение. Это удивительно. Здесь открыты все возможности. Боже, да это суть всей моей жизни — возможно всё.

Никогда не забуду, как был на сцене стадиона Ленина, того товарища из комитета защиты мира, который стоял слева от меня в первом ряду, и девушку, сидящую на плечах у парня и махавшую огромным американским флагом, политиков, солдат, притопывающих в такт музыке, и охрененный олимпийский огонь справа от меня. Я чувствовал себя спортсменом, политиком... Я чувствовал, что нахожусь в центре исторического события. Конечно, мы забудем о том, что звук ни к чёрту не годился и всё такое. Такое стараешься забыть и убедить себя в том, что это был самый прекрасный момент в мире. Надеюсь, всё прошло хорошо. Думаю, так и было.






Источник: «Спин»

Перевод на русский язык выполнен агентством переводов «Лингвиста» специально для Bon Jovi Russia


Читайте также: «Зажигая» в России


пятница, 25 августа 1989 г.

Бон Джови разочарован холодным приёмом советских поклонников


Скан Bon Jovi Russia

«Эти мысли уже больше недели меня не покидают, — рассказывает Джон Бон Джови о своих недавних концертах в России. — И чем дольше я прокручиваю в голове эти выступления, тем больше осознаю, насколько они получились важными и эпохальными. Эти концерты я точно никогда не забуду».

Bon Jovi, Skid Row, Mötley Crüe, Scorpions, Cinderella и Оззи Осборн выступили на первом в истории «Московском музыкальном фестивале мира», состоявшемся 12-13 августа на стадионе «Лужники».

Средства, вырученные в ходе мероприятия, будут переданы благотворительной организации из Северной Каролины, «Make A Difference Foundation». Деятельность фонда направлена на борьбу с алкоголизмом и наркоманией в США и России.

«Надо понимать: Россия была отрезана от остального мира так долго, что люди, и особенно дети, сейчас обрели невероятную возможность узнать обо всех этих новых для них вещах и идеях, — сказал вчера Бон Джови. — Будущее в России наступило. Гласность — это реальность».

По словам Бон Джови, несмотря на шумиху вокруг Московского музыкального фестиваля мира и VIP-обслуживание, которое советское правительство организовало для музыкантов, реакция публики на выступление Bon Jovi и других групп в первый день разочаровывала.

«Реакция толпы была хилой, — говорит Бон Джови. — Это совсем не было похоже на то, к чему мы привыкли в Штатах или где-то ещё в мире. Правда, второй день прошёл получше. Но, всё равно, не слишком круто».

По его словам, сдержанную реакцию российских музыкальных фанатов на западный хэви-метал можно объяснить тем, что они просто не знают, как вести себя на рок-концерте.

«В каком-то плане, мы хотели бы научить ребят правильно воспринимать происходящее и давать себе волю, — прокомментировал Бон Джови. — Энтузиазм у них был. Мы видели это по лицам в толпе и даже среди охраны. Но они не понимали, как это выразить».

Языковой барьер тоже мешал музыкантам общаться с российской аудиторией. Бон Джови был единственным исполнителем, который обращался к публике по-русски.

«К сожалению, ребята из других групп не потрудились выучить хотя бы пару фраз, — сказал он. — А это точно помогло бы лучше понять концерт: и публике, и музыкантам».

Не все самые яркие впечатления Бон Джови получил на сцене. После второго концерта он нашёл время, чтобы ускользнуть из отеля и побывать на подпольном базаре, где продавались пластинки и другие атрибуты рок-культуры: например, плакаты и значки.

«Пластинки в России стоят так дорого, что продавцы на чёрном рынке относятся к ним как к золоту, — сказал Бон Джови. — Это место похоже на блошиный рынок, меня там никто не узнал. Я подошёл к столу, где у одного парня было разложено примерно 10 пластинок. Когда я попытался взять одну, он схватил меня за руку. То есть, пластинки настолько сложно достать, что никто даже не даст вам их потрогать».

Но это относится не ко всем музыкальным альбомам. Последний альбом Bon Jovi «New Jersey» недавно был выпущен в России государственной фирмой звукозаписи «Мелодия».

«Я лично видел их в магазинах, — говорит он. — Без шуток».

В России Bon Jovi только работали, или всё же нашли время для развлечений?

«Мы… Меня не особо тянет к достопримечательностям, — говорит Бон Джови. — Я даже к Статуе Свободы ещё не ездил».

Однако Бон Джови выкроил время на то, чтобы приобрести пару сувениров.

«Я купил несколько банок икры, — говорит он, смеясь. — Но из всех вещей, которые я привёз домой, мне больше всего нравится русская военная шинель».


Скан Bon Jovi Russia


Оригинал публикации: «Эсбёри Парк Пресс» от 25 августа 1989 года

Перевод на русский язык выполнен Агентством переводов «Лингвиста», специально для Bon Jovi Russia


Скан Bon Jovi Russia


среда, 31 мая 1989 г.

Хорошо рассчитанный взлёт «Бон Джови»


«Слышал, что в Москве побывал Бон Джови. Пожалуйста, расскажите о нём».

Владимир Громов, г. Рига.



Что ж, действительно в последнее время всё большее число западных музыкантов приезжают в Москву на гастроли или для ознакомительных поездок. Например, в январе в Лужниках выступал шведский гитарист-виртуоз Ингви Мальмстин. Другая «звезда» зарубежной эстрады, Джон Бон Джови, недавно побывал в нашей столице, где велись переговоры о его возможных гастролях в СССР.










«Таймс», Лондон

«Бон Джови» сегодня – одна из наиболее популярных групп Запада. Тираж её альбома 1986 года «Скользкий, когда влажный» («Slippery When Wet») уже превысил 15 миллионов, а последовавший за ним – «Нью-Джерси» («New Jersey») прочно держится в первых десятках многочисленных хит-парадов. Аппетит «Бон Джови» заметно разожгло прошлогоднее выступление перед 80-тысячной аудиторией в программе «Монстры рока» («Бон Джови» выступили на фестивале «Монстры рока» 22 августа 1987 года в Англии – прим. Bon Jovi Russia). Тогда его появление на сцене вызвало целую бурю восторгов публики.

Кто же такой этот феномен рок-индустрии, который вскружил голову американским и западноевропейским подросткам? Название группы появилось в 1984 году на одноимённом альбоме. Лидер рок-ансамбля – 26-летний Джон Бонджови (это его настоящая фамилия), выходец из семьи итальянцев. Его отец был парикмахером, мать служила «девицей-зайчиком» для фотографов небезызвестного журнала «Плейбой». Ныне их отпрыск может взирать на мир с вершины «музыкального Олимпа».

Свой первый контракт Джон подписал в 1982 году.

– От первого знакомства с этим парнем у меня в памяти осталось одно-единственное впечатление, – уверяет Д. Шульман, специалист по «выращиванию талантов» американской звукозаписывающей компании «Полиграм», – непомерные амбиции…

Затем, американизировав своё чересчур итальянское имя, Джон начал карьеру на поприще «тяжёлого металла». Два первых альбома просто затерялись в безбрежном океане исполнителей рок-музыки. Потом всё внезапно переменилось: «Полиграм» решила сделать на него ставку. Причёски пяти членов ансамбля «Бон Джови» стараниями опекунов «раздулись», словно на ветру, и заблестели от бриолина; костюмы украсились множеством нашлёпок; мелодии в стиле «софт» приобрели коммерческую гладкость; тексты песен сделались романтически-мечтательными. И плоды не заставили себя ждать. «Бон Джови» стал кумиром подростков США, а затем и Западной Европы.

Что можно сказать о Джоне после нашей сравнительно короткой встречи? Это несколько чудаковатый парень из Сайревиля, штат Нью-Джерси, любящий свою группу, родителей и свой неправдоподобно роскошный новый дом. Времени даром он не теряет!

В назначенный день я отыскал Джона и гитариста Ричи Сэмбору в нью-йоркском «Хард-рок кафе», где они через спутниковую связь выступали перед молодыми москвичами с песней «Разыскивается мёртвым или живым» («Wanted Dead or Alive»). Кстати, один из московских поклонников «Бон Джови» был недоволен тем, что группа не исполнила ни одной из своих последних вещей. И всё же Джон остался удовлетворён. «В полночь мы играем для ребят из Москвы… В это трудно поверить!» – говорил он.




В песнях «Бон Джови» редко звучит тема секса, разочарования в себе, других жизненных перипетий. Да в этом и нет нужды. Главная задача состоит в том, чтобы, используя интуицию менеджера Дока Макги, играющего в судьбе «Бон Джови» важную роль, найти оптимальные позиции группы на музыкальном рынке. 

Сегодня операции «Бон Джови» стали слишком масштабными и прибыльными. «Нью Джерси» тщательно воспроизводит выигрышную схему «Скользкий, когда влажный». В период работы над этими альбомами музыканты кое-что предприняли для снижения степени риска. Они пригласили юных поклонников в студию, чтобы заранее узнать их мнение о той или иной песне, а затем заключили в альбомы те, что вызвали наибольший восторг. Можно, конечно, сказать, что «Бон Джови» не доверяют собственным вкусам. Но вспомните, что на протяжении десятилетий создатели фильмов устраивают предварительные просмотры и действуют в дальнейшем в соответствии с полученной реакцией зрителей. 

– Я понимаю, – говорит Джон, – что мы тут не свободны. Конечно, это не то, чего нам бы хотелось, но мнение подростков для нас крайне важно…

Джон весьма настороженно относится к попыткам определить стиль его музыки.

– «Хэви метал, думаю слишком узкая категория, – говорит он, – Я понимаю, люди классифицируют музыку для тех, кто мало знает её. Но, к несчастью, рамки, в которые нас пытаются впихнуть, слишком тесны. Не думаю, что будет справедливо назвать наш стиль «хэви метал». Мы просто рок-н-ролльная группа.

Не самая оригинальная мысль, но что с того! Если верить побывавшим на концертах «Бон Джови», группа способна поднять настроение у кого угодно. Но только не ждите особой импровизации в танцевальных па… 


Источник: газета «За рубежом», № 5 за 1989 год

Прислала Елена Кулеш




вторник, 4 апреля 1989 г.

«‎I'll Be There For You»‎ («‎Я буду с тобой»)


Джон Бон Джови. Скан Bon Jovi Russia


Лучшая из баллад «‎Бон Джови». Когда Ричи во вступлении играет на гитаре, у вас просто волосы встают дыбом. Сходный по атмосфере и аранжировке с «‎Разыскивается живым или мёртвым»/«‎Wanted Dead Or Alive» (широкий диапазон вокала, гитары, звучащие как в «‎Дыме над водой» (в оригинале текста «‎fog-on-the-water guitars»  прим. Bon Jovi Russia), клавишные и барабаны, которые напоминают первый раскат грома сухим летом), этот хит отличался от упомянутого тем, что здесь были акцентированы личные переживания лирического героя. «‎Я буду с тобой» стал синглом, восстановившим положение «‎Бон Джови» в первой десятке американских и британских хит-парадов. Ни одна курортная дискотека тем летом не обошлась без этой очаровательной, идеально подходящей для «‎последнего» танца песни.

Уолл, М., Доум, М. Полный путеводитель по музыке Bon Jovi. М.: Локид, 1997







четверг, 30 марта 1989 г.

Как Джон Бон Джови подарил свой дом не Джови

17 апреля 1989 года

НА КОНУ: разноуровневый дом с 4 спальнями и интерьером в колониальном стиле. С бассейном. Есть небольшая проблема с тишиной, но соседи милые. Богатая рок-н-ролльная история. Платиновые записи в стоимость не входят.

Дом Джона Бон Джови, который был отдан победителю конкурса MTV

Как и подобает фронтмену рок-н-ролльной команды, к тому же, носящей его имя, Джон Бон Джови мужчина хорошо сложенный, настоящий секс-символ, объект вожделения и мечта подростков. На прошлой неделе он попробовал себя в другой роли, а именно в роли сюрреалистического агента по недвижимости. MTV запустило конкурс, призом за участие в котором был назначен дом Джона Бон Джови с 4-мя спальными в городе Сейревилл, стоимостью свыше 200 тысяч долларов, в котором он провёл своё детство. Право на владение этим домом было передано 26-летней победительнице конкурса MTV Джуди Фраппиер из Левитауна (штат Пенсильвания, США). К сделке также прилагались 10 тысяч долларов на уплату налогов на недвижимость, мотоцикл Kawasaki и индивидуальная экскурсия по дому от его самого знаменитого бывшего жильца (сделка по передаче состоялась 30 марта 1989 года - прим. Bon Jovi Russia).

Несмотря на то, что Бонджови, взявший себе сценическую фамилию Бон Джови, переехал отсюда семь лет тому назад, он ни разу не заблудился, показывая комнаты: «Вот кухня», – сказал он уверенно, – «А вот горелка, на которой каждое воскресенье папа нам готовил соус для спагетти». 

«Я буду готовить соус для спагетти только на этой конфорке», – пообещала Джуди. После посещения семейной комнаты, всё ещё заполненной памятными вещами, Джон, которому сейчас 27 лет, побрёл к бассейну, туманно напоминающему утехи юности. 

«Мы затаскивали сюда девчонок вон через то подвальное окно», – сказал он. «Джон, не рассказывай мне про это», – поспешил ему ответить Джей, муж Джуди, 28-летний системный аналитик телефонной компании New Jersey Bell, – «У меня три дочери – Мишель (3 года), Джейми (2 года) и Кортни (6 лет)».

«Они ещё слишком молоды», – успокоил его Джон, - «Возможно, в следующем году». 

Джей, будучи заядлым гольфистом, нашёл очень удобным, что неподалёку от дома, в пределах недолгой езды на машине, имеется поле для гольфа. «Надо будет после работы обязательно находить время, чтобы сыграть партию, другую», – сказал Джейс, вглядываясь в даль.

Бесплатная раздача стала возможной благодаря тому факту, что семья Бонджови – отец Джон, мама Кэрол, братья Энтони (22 года) и Мэтью (14 лет) собрались переезжать в новый дом за миллион долларов, который купил им Джон и который находится недалеко от его особняка в Рамсоне (Нью-Джерси).  

MTV услышали о предстоящем переселении и приготовили этот конкурс для продвижения своего канала и текущего альбома Bon Jovi «New Jersey» («Нью-Джерси»). Но даже если семья Бонджови теряет дом, у них всё равно будет место, где можно остановиться попить чайку с печеньем, когда они будут в старом районе. «Я сказала миссис Бонджови, что ей всегда рады здесь», – сообщила Джуди. А Джей добавил: «Джону надо привозить свою группу сюда на вечеринки у бассейна».


Джон Бон Джови с победителями конкурса на крыльце дома, в котором он провёл детство

Джон Бон Джови с победителями конкурса на крыльце дома, в котором он провёл детство

Джон Бон Джови с младшим братом Мэтью напротив их дома в Сейрвилле, Нью-Джерси



Перевод статьи на русский язык: Венера Емельянова

Bon Jovi Russia © 2015 год