четверг, 1 марта 1990 г.

ДЖОН БОН ДЖОВИ: «Эта группа путешествует по-настоящему»


В России Джон Бон Джови действительно вкалывал. Я постоянно видел, как он даёт интервью, фотографируется, проводит экскурсии для съёмочной группы, проверяет готовность сцены или кого-то встречает. Когда мы покидали Россию, он был истощён: всего через несколько минут после взлёта Джон вырубился, распластавшись на кресле.

Не думаю, что он понимал, на что согласился. Он предполагал, что работать придётся много, однако никак не столько, сколько ему пришлось. Когда он добирался до стоек банкетного обслуживания, они уже не работали, и Спэнки, его костюмер, каждый вечер в обязательном порядке выискивала для него сэндвич. Его друг Оби привёз с собой тонну фастфуда, так как боялся, что в России его не найти, и слава богу — скорее всего, благодаря этому Джон остался в живых. Вероятно, пару часов каждое утро он тратил на то, чтобы выйти из диабетической комы, в которую загнал себя накануне!

Говорят, всего через пару недель после его возвращения домой молодёжь, а также многие взрослые люди в России уже считали его легендой. Нам рассказали, что альбом постоянно крутят на русском радио; так же популярны и видеоклипы: старшее поколение фанатеет от «I'll Be There For You» («Я буду рядом с тобой»), а Джон почти собрал вещи и готов вернуться.

«Россия — как страна Оз, — говорит Джон. — Всё вокруг серое, даже не чёрно-белое. Ходят слухи, что женщины здесь просто огромные, на лице у них растут усы — это так, однако Мисс Сибирь достаточно хороша, чтобы приехать туда вновь».

Что вас больше всего поразило в поездке в Россию?

То, что мы смогли провезти рок-н-ролл через границу, которую политики боялись пересечь. Мы приехали, выступили хедлайнерами этого огромного мероприятия, выпустили там альбом. С этого момента приезд в Россию перестанет быть чем-то удивительным: она станет традиционным пунктом турне для различных групп. Все рок-н-ролльные группы теперь будут нас ненавидеть.

Алекс из «Парка Горького» сказал: его поразило всё, что мы сделали. Как русский он и представить не мог, что то, что мы провернули, вообще могло произойти в его стране. 

Супер. Действительно ли вы заранее планировали обойти таможню и приземлиться в таком малоизвестном аэропорту?

Да.

Вам хотели облегчить задачу? Как?

Стас Намин честно выполняет свою работу в России, в особенности в музыкальной индустрии.

Как вы познакомились?

Он приехал в дом к Дэннису Берарди в Нью-Джерси вместе с «Парком Горького», чтобы заключить контракт со звукозаписывающей компанией в Америке. Нас попросили написать им песню и в целом принять участие в этом проекте.

Именно тогда вам пришла идея о концерте?

Мы уже согласились провести концерт для «Make A Difference Foundation» («Мейк-э-диффренс Фаундейшн»), а когда познакомились с «Парком Горького», они подкинули идею о поездке в Россию. Потом они предложили провести этот концерт в России. Изначально мы планировали отправиться в турне, начав с Сеула во время Олимпийских игр и окончив его в августе этого года в России. Это стало бы началом и окончанием тура. Но потом мы согласились выступить для фонда, одно привело к другому — так и появился концерт.

В России уже вышел альбом «New Jersey» («Нью-Джерси»)?

Вышел, когда мы были там.

Что-то уже известно об объёмах продаж?

О, нет, мы никогда об этом не узнаем. Они просто забрали пластинки, и всё. За 9 600 долларов заполучили свою первую запись с Запада.

За 9 600 долларов русские насовсем заполучили «New Jersey»?

Угу. У меня есть копия: каждая буква на ней — на русском. Именно этого мы хотели, именно это мы хотели сделать первыми — выпустить официальную пластинку в России.



Фото Надира Чанышева



У них и видеоклипы есть?

Стас передал местному аналогу MTV все наши клипы — они часто их ставят, насколько мне известно.

Как вам Россия?

Там, а-а-а... милые, дружелюбные люди, но им нужно навёрстывать упущенное в технологиях. Нужно понимать, насколько мы принимаем Америку как данность. Но там было хорошо, поеду туда ещё.

Вы заметили разницу в молодёжи?

Только в первый день. В первый день они были в шоке, просто ошарашены. Они не знали чего ждать, так как впервые видели подобное шоу. Там был, например, Оззи, которого они знали 20 лет, и я, которого они знали, наверное, год. Однако когда он вышел на сцену, это не произвело ошеломляющего эффекта — я думал об этом, но он лучше выразил мои мысли: «Они знали меня 20 лет, я был для них бессмертным. Увидев обычного человека, смертного, они были в шоке». На второй день они были от него без ума. Но в первый они просто смотрели на него: «Вот это да! Это правда он, тот, на чьи фотографии мы смотрели столько лет!»

На второй день всё было намного лучше. Они увидели всё по телевизору — один канал постоянно транслировал концерт. Затем прочитали об этом в газетах — так и пошла молва. Думаю, большинство из них были на шоу два дня подряд, и казалось, что во второй день они чувствовали себя намного комфортнее — как будто мы были в Акроне штата Огайо.

Сколько человек в итоге посетило фестиваль?

Без понятия. Слышал, что около 70-90 тысяч каждый день.

Вы заметили военных в секторах, и много ли людей было в форме?

Я много что об этом слышал. Слышал, что хотя всё казалось прекрасным, открытым и свободным, намного проще билет было получить, если ты военный. Ну, или если ты согласился надеть свою форму. Вообще-то это слухи, но так говорили.

Как вам пришла идея и как вы решились пробежать через толпу в начале своего сета?

Я был в фургоне с видеоаппаратурой, смотрел выступление Scorpions, и вдруг в кадр камеры попал центральный проход. Мои глаза загорелись, голова просто взрывалась — я знал, что именно так попаду на сцену. Я вышел в зал, когда свет приглушили. Никто меня даже не заметил. На мне была шинель, фуражка, и ничто не могло меня остановить.




Фото Эдди Маллюка



Вы действительно застали зрителей врасплох.

Во второй день уже нет. В первый они были в замешательстве. Подумали, что какой-то солдат лезет на сцену. Если вы посмотрите фестиваль по телевизору, то увидите большую разницу на второй день. Они знали, что это снова произойдёт, так как про это говорили в новостях, когда они пришли домой. Во второй день они пытались перепрыгнуть через ограждение и подойти по проходу к сцене — это было круто.



Фото Бориса Бабанова



Вы упомянули повторный приезд в Россию. В этот раз вы выступали бесплатно, а что будет в следующий раз с учётом того, что экономическая ситуация настолько неблагоприятна?

Пока их валюта не станет свободно конвертируемой, не думаю, что в отношении оплаты что-то изменится, однако Россия продаёт западным странам природные ресурсы. Там много нефти, икры, бриллиантов. Вполне себе самодостаточная страна при условии наличия технологий. Все эти коммунистические идеи об изоляции и независимости выглядели хорошо только на бумаге. Ничего так и не вышло, ведь пока мы изобретали видеомагнитофон, им и миксер казался слишком сложным.

Облака действительно разгоняли?

Да, они и во время Олимпиады это делали. Но не думаю, что Док им за это заплатил — я-то его знаю.

Всё прошло так, как вы ожидали?

Думаю, всё прошло хорошо. Не так масштабно, как я надеялся или ожидал, потому что в моём родном городе мы не смогли организовать платную трансляцию, и полагаю, так же было во многих других городах по стране. Но когда фестиваль покажут по MTV или FOX, думаю, очень много людей увидят то, что мы сделали.

Есть ли у вас информация, сколько людей увидели специальный платную трансляцию? Сколько денег было собрано?

Все полученные средства идут на благотворительность, но я не знаю, сколько людей уже увидело фестиваль. Себастьян сказал, что он слышал, эта трансляция стала крупнейшей для них. В этом году Док ещё пару раз приедет в Россию, и уже потом мы узнаем о финансовых результатах. Предполагается, что полученные средства будут разделены между американскими и российскими центрами пополам.

Помимо большого числа приятных воспоминаний и достижений, что памятного ещё вы привезли с собой из России?

Самое крутое, что мне удалось привезти — это военная форма, которую я выменял на пару спортивных брюк, джинсы и несколько кассет. В ней я был, когда пробирался через толпу. Я был уверен, что её заберут на таможне, думал, как же её провезти, но нас даже не остановили! Я вёз 40 банок икры, картины, всего и не перечислишь. Да, я выглядел как коммивояжёр... Блин, может, я впредь буду так делать в поездках, раз это сработало один раз...


Перевод на русский язык выполнен агентством переводов «Лингвиста» специально для Bon Jovi Russia.


Источник: Тин Тробс, март 1990

















среда, 31 января 1990 г.

«Зажигая» в России


Выдержки из дневника Джона Бон Джови с впечатлениями о концерте на стадионе Ленина (нынешние Лужники)

31.01.1990 г.
Джон Бон Джови
North America Syndicate


День 1

Прибыв в аэропорт Ньюарка (в прошлом августе), я отыскал глазами Дока Макги, который был как две капли воды похож на Мэла Гибсона, чтобы вместе отправиться к выходу. Половина из прибывших музыкантов уже ощутили на себе разницу во времени. Несмотря на это, все были в приподнятом настроении и предвкушали выступление.

Прилетев пораньше из Калифорнии, Оззи Осборн ждал всех остальных уже целых три часа. Его гитарист Закк Уайлд болтал с Снейком Сабо, гитаристом группы «Skid Row», которая наши открывала выступления в турне 1989 года.

Прилетели также участники «Mötley Crüe», «Cinderella» и «Парк Горького» — советская группа, с которой мы записывались вместе с Ричи Самборой. Мы все собрались на первую из пресс-конференций. Когда мы позже начали садиться на борт чартерного Боинга-757 «Magic Bus» с граффити Питера Макса на фюзеляже,  нам сказали, что возникла какая-то проблема и придётся подождать. Как выяснилось, проблема заключалась в подозреваемой бомбе на борту! Из самолёта выгрузили весь багаж и запустили собак. Прекрасненькое начало!

В пол-десятого вечера мы наконец-то поднялись на борт — на час позже расписания. Все были возбуждены, болтали, шутили и делились фаст-фудом. Ещё в ноябре прошлого года, приехав в Москву на пресс-конференцию для представления себя широкой общественности, мы поняли, что еда здесь сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Русские любят сушёное мясо и слишком уж солёный сыр. Даже воду они пьют солёную. Поэтому в этот раз мы подготовились получше: захватили с собой кексики «Tastykake», конфеты «M&M's», печенье «Oreo» и бисквиты «Twinkie».


Фото Боба Груэна


Я разместился в задней части самолёта вместе с Томом Кифером (солист «Cinderella»), Ричи Самборой (гитарист «Bon Jovi») и Джейсоном Бонэмом (ударник «Bonham»). Мы играли на акустических гитарах песни «Rolling Stones», «Beatles», «Eagles» и Сэма Кука. Через шесть часов самолёт приземлился в Лондоне, чтобы захватить «Scorpions» и продолжить путь в Москву.


Фото Боба Груэна



День 2. Высадка десанта

Во время посадки в Московском аэропорту капитан пригласил меня в кабину понаблюдать за процессом. Я почувствовал себя капитаном Кирком, приземляющимся в неизвестном новом мире. Двери открыли, и я первым вышел на трап, у основания которого нас ждали около двух сотен фотографов и журналистов. Ничего себе встреча! Нас погрузили в несколько автобусов, даже не проведя через паспортный контроль и таможню. Такое позволяется только официальным делегациям и главам других стран — ну, и, конечно же, нам.



Фото Надира Чанышева


Автобусы направились в гостиницу «Украина» — четырёхзвёздочный отель по российским меркам. В США это был бы уровень мотеля без каких-либо звёзд. Но всё же там была кровать (или так они это назвали), а я валился с ног от усталости. Мне повезло больше других: в моём номере была горячая вода, занавеска для душа и не более пары-тройки дружелюбных тараканов. Но в Нью-Йорке мой продавившийся матрац считался бы совершенно непригодным к использованию.

Ещё одним из начинаний, которое впервые появилось в стране в преддверии фестиваля — импровизированное кафе «Hard Rock Cafe» в Парке Горького, в котором продавали привезённые самолётом хот-доги, гамбургеры и футболки с изображениями рок-групп. Я настолько устал, что мне казалось, будто бы я в Милуоки. Уставшими и голодными были все. Получив заказанные бургеры и сэндвичи со свининой, мы съели их, даже не успев присесть.


День 3. МТВ

Проснувшись утром, я понял, почему русские тяжелоатлеты такие мощные — моя подушка весила килограмм пятьдесят. На улице было холодно и дождливо. Я включил телевизор в поисках МТВ, и вдруг — о чудо! — вот оно, милитаристское телевидение! По шести из семи каналов передавали одинаковые новости, а на седьмом мигал тестовый экран.



Фото Тодда Каплана


День был заполнен нескончаемыми интервью, и поесть мне удалось только около семи вечера — прямо на стадионе, на котором мы и базировались. Этот первый нормальный приём пищи за день был организован английской фирмой, услугами которой мы всегда пользуемся в Европе. После ужина я присоединился к Доку Макги, который пытался подписать мерчандайзинговый договор с каким-то русским — эдакий островок капитализма в центре Москвы. Около одиннадцати вечера я вернулся в гостиницу, чтобы немного поспать. Мне предстояло проснуться полшестого утра, чтобы дать ещё несколько интервью.


День 4. Инкогнито

Мы отправились на стадион Ленина, чтобы принять участие в радиотрансляции для американских слушателей. Я решил проверить сцену. Это был первый рок-концерт в истории стадиона. Увидев полностью готовую сцену, мне в голову пришла забавная мысль: «Это же страна Оз!». Всё, что находилось за пределами стадиона, было абсолютно серым (нет, даже не чёрно-белым), но стоило только войти в подтрибунный туннель — бамс! — и ты больше не в Канзасе. Вся сцена был украшена графикой Питера Макса, а яркая зелень идеально подстриженного газона буквально сводила с ума!



Фото Марка Вайса


Большим сюрпризом стал момент, когда основной организатор нашего фестиваля, советский продюсер Стас Намин вручил нам первые советские копии нашего последнего альбома «New Jersey». Он сказал, что это первый в истории американский рок-альбом, выпущенный государственной студией звукозаписи «Мелодия».



Фото Надира Чанышева


После обеда мы отправились на прогулку по Арбату — одной из немногих торговых улиц в Москве. Арбат также славится уличными музыкантами, и поэтому мы с Ричи захватили гитары. Нас практически никто не узнал, но собралась довольно приличная толпа и мы даже заработали 15 рублей (около 30 долларов), которые поделили мы с Ричи точно пополам.




Бон Джови на Арбате в Москве 11 августа 1989 года. Фото Джорджа Чина






День 5. Живое выступление

В час дня я отправился на церемонию открытия. После нескольких коротких приветственных речей произошло нечто совершенно нереальное. Впервые со времён Олимпийских игр 1980 года был зажжён Олимпийский огонь — и это в честь рок-н-ролла! Мне взрывала мозг мысль о том, что мы, музыканты, смогли сделать то, чего не смогли или не захотели сделать политики.

Наконец настала наша очередь выходить на сцену.




Фото Эдди Маллюка



Начав движение под первые аккорды «Lay Your Hands On Me», я представлял себя одновременно Рокки Бальбоа и генералом Макартуром в шинели и фуражке Советской Армии, окружённый солдатами и толпой в 75 тысяч советских фанатов. С этого ракурса я мог видеть улыбки зрителей, пытавшихся дотянуться до меня через охраняющих солдат, и Олимпийский факел, ярко горевший над их головами. Тот момент и то ощущение я не забуду никогда.



День 6. Недетская вечеринка

Я приехал на второе выступление — как раз вовремя, чтобы увидеть «Mötley Crüe». Они в буквальном смысле слова зажгли публику. Временами шёл дождь и было холоднее, чем накануне, но музыканты уже привыкли к сцене, а звук сильно улучшился.

Мы с группой вышли на сцену уверенными шагами, зная, что выступление будет транслироваться по спутниковой связи миллионам зрителей во всем мире. Пробираясь сквозь толпу в советской шинели, я видел своих музыкантов на сцене и ощущал наэлектризованность публики. На глаза мне попалась какая-то девушка на плечах у парня, размахивающая самым большим из когда-либо виденных мною флагом Америки. Это был чертовски потрясающий день.





После выступления мэр Москвы пригласил нас на вечеринку, организованную в честь музыкантов. Мы, конечно же, много пили, ели блюда советской кухни и танцевали. К нам даже заглянул посол США Джек Мэтлок, а главы Советского комитета защиты мира просили нас сфотографироваться вместе и дать автографы. Где-то в половине пятого все начали собираться в отель, чтобы собрать вещи и поспать перед вылетом. Самолёт улетал в 10 утра.


День 7. Вот и всё

Прибыв наконец-то в аэропорт, мы направились прямо на взлётную полосу и погрузились в самолёт, снова миновав таможню. Мы обнялись со Стасом Наминым, поцеловались на прощание (по советской традиции) и хлопнули друг друга по рукам (по традиции «Bon Jovi»). 



Фото Боба Груэна


Сидя в самолёте, я думал о том, что мы действительно что-то изменили в этом мире — не в том смысле, что выступили с первым в истории рок-н-ролла концертом на стадионе Ленина или стали первой американской группой, альбом которой выпустила «Мелодия», а в том, что помогли Советскому Союзу начать приоткрывать «железный занавес».