среда, 31 января 1990 г.

«Зажигая» в России


Выдержки из дневника Джона Бон Джови с впечатлениями о концерте на стадионе Ленина (нынешние Лужники)

31.01.1990 г.
Джон Бон Джови
North America Syndicate


День 1

Прибыв в аэропорт Ньюарка (в прошлом августе), я отыскал глазами Дока Макги, который был как две капли воды похож на Мэла Гибсона, чтобы вместе отправиться к выходу. Половина из прибывших музыкантов уже ощутили на себе разницу во времени. Несмотря на это, все были в приподнятом настроении и предвкушали выступление.

Прилетев пораньше из Калифорнии, Оззи Осборн ждал всех остальных уже целых три часа. Его гитарист Закк Уайлд болтал с Снейком Сабо, гитаристом группы «Skid Row», которая наши открывала выступления в турне 1989 года.

Прилетели также участники «Mötley Crüe», «Cinderella» и «Парк Горького» — советская группа, с которой мы записывались вместе с Ричи Самборой. Мы все собрались на первую из пресс-конференций. Когда мы позже начали садиться на борт чартерного Боинга-757 «Magic Bus» с граффити Питера Макса на фюзеляже,  нам сказали, что возникла какая-то проблема и придётся подождать. Как выяснилось, проблема заключалась в подозреваемой бомбе на борту! Из самолёта выгрузили весь багаж и запустили собак. Прекрасненькое начало!

В пол-десятого вечера мы наконец-то поднялись на борт — на час позже расписания. Все были возбуждены, болтали, шутили и делились фаст-фудом. Ещё в ноябре прошлого года, приехав в Москву на пресс-конференцию для представления себя широкой общественности, мы поняли, что еда здесь сильно отличается от того, к чему мы привыкли. Русские любят сушёное мясо и слишком уж солёный сыр. Даже воду они пьют солёную. Поэтому в этот раз мы подготовились получше: захватили с собой кексики «Tastykake», конфеты «M&M's», печенье «Oreo» и бисквиты «Twinkie».


Фото Боба Груэна


Я разместился в задней части самолёта вместе с Томом Кифером (солист «Cinderella»), Ричи Самборой (гитарист «Bon Jovi») и Джейсоном Бонэмом (ударник «Bonham»). Мы играли на акустических гитарах песни «Rolling Stones», «Beatles», «Eagles» и Сэма Кука. Через шесть часов самолёт приземлился в Лондоне, чтобы захватить «Scorpions» и продолжить путь в Москву.


Фото Боба Груэна



День 2. Высадка десанта

Во время посадки в Московском аэропорту капитан пригласил меня в кабину понаблюдать за процессом. Я почувствовал себя капитаном Кирком, приземляющимся в неизвестном новом мире. Двери открыли, и я первым вышел на трап, у основания которого нас ждали около двух сотен фотографов и журналистов. Ничего себе встреча! Нас погрузили в несколько автобусов, даже не проведя через паспортный контроль и таможню. Такое позволяется только официальным делегациям и главам других стран — ну, и, конечно же, нам.


Фотограф Надир Чанышев (QEP): Arrival &emdash; 11
Фото Надира Чанышева


Автобусы направились в гостиницу «Украина» — четырёхзвёздочный отель по российским меркам. В США это был бы уровень мотеля без каких-либо звёзд. Но всё же там была кровать (или так они это назвали), а я валился с ног от усталости. Мне повезло больше других: в моём номере была горячая вода, занавеска для душа и не более пары-тройки дружелюбных тараканов. Но в Нью-Йорке мой продавившийся матрац считался бы совершенно непригодным к использованию.

Ещё одним из начинаний, которое впервые появилось в стране в преддверии фестиваля — импровизированное кафе «Hard Rock Cafe» в Парке Горького, в котором продавали привезённые самолётом хот-доги, гамбургеры и футболки с изображениями рок-групп. Я настолько устал, что мне казалось, будто бы я в Милуоки. Уставшими и голодными были все. Получив заказанные бургеры и сэндвичи со свининой, мы съели их, даже не успев присесть.


День 3. МТВ

Проснувшись утром, я понял, почему русские тяжелоатлеты такие мощные — моя подушка весила килограмм пятьдесят. На улице было холодно и дождливо. Я включил телевизор в поисках МТВ, и вдруг — о чудо! — вот оно, милитаристское телевидение! По шести из семи каналов передавали одинаковые новости, а на седьмом мигал тестовый экран.



Фото Тодда Каплана


День был заполнен нескончаемыми интервью, и поесть мне удалось только около семи вечера — прямо на стадионе, на котором мы и базировались. Этот первый нормальный приём пищи за день был организован английской фирмой, услугами которой мы всегда пользуемся в Европе. После ужина я присоединился к Доку Макги, который пытался подписать мерчандайзинговый договор с каким-то русским — эдакий островок капитализма в центре Москвы. Около одиннадцати вечера я вернулся в гостиницу, чтобы немного поспать. Мне предстояло проснуться полшестого утра, чтобы дать ещё несколько интервью.


День 4. Инкогнито

Мы отправились на стадион Ленина, чтобы принять участие в радиотрансляции для американских слушателей. Я решил проверить сцену. Это был первый рок-концерт в истории стадиона. Увидев полностью готовую сцену, мне в голову пришла забавная мысль: «Это же страна Оз!». Всё, что находилось за пределами стадиона, было абсолютно серым (нет, даже не чёрно-белым), но стоило только войти в подтрибунный туннель — бамс! — и ты больше не в Канзасе. Вся сцена был украшена графикой Питера Макса, а яркая зелень идеально подстриженного газона буквально сводила с ума!



Фото Марка Вайса


Большим сюрпризом стал момент, когда основной организатор нашего фестиваля, советский продюсер Стас Намин вручил нам первые советские копии нашего последнего альбома «New Jersey». Он сказал, что это первый в истории американский рок-альбом, выпущенный государственной студией звукозаписи «Мелодия».


Фотограф Надир Чанышев (QEP): Bon Jovi &emdash; Релиз New Jersey на "Мелодии"
Фото Надира Чанышева


После обеда мы отправились на прогулку по Арбату — одной из немногих торговых улиц в Москве. Арбат также славится уличными музыкантами, и поэтому мы с Ричи захватили гитары. Нас практически никто не узнал, но собралась довольно приличная толпа и мы даже заработали 15 рублей (около 30 долларов), которые поделили мы с Ричи точно пополам.




Бон Джови на Арбате в Москве 11 августа 1989 года. Фото Джорджа Чина






День 5. Живое выступление

В час дня я отправился на церемонию открытия. После нескольких коротких приветственных речей произошло нечто совершенно нереальное. Впервые со времён Олимпийских игр 1980 года был зажжён Олимпийский огонь — и это в честь рок-н-ролла! Мне взрывала мозг мысль о том, что мы, музыканты, смогли сделать то, чего не смогли или не захотели сделать политики.

Наконец настала наша очередь выходить на сцену.




Фото Эдди Маллюка



Начав движение под первые аккорды «Lay Your Hands On Me», я представлял себя одновременно Рокки Бальбоа и генералом Макартуром в шинели и фуражке Советской Армии, окружённый солдатами и толпой в 75 тысяч советских фанатов. С этого ракурса я мог видеть улыбки зрителей, пытавшихся дотянуться до меня через охраняющих солдат, и Олимпийский факел, ярко горевший над их головами. Тот момент и то ощущение я не забуду никогда.



День 6. Недетская вечеринка

Я приехал на второе выступление — как раз вовремя, чтобы увидеть «Mötley Crüe». Они в буквальном смысле слова зажгли публику. Временами шёл дождь и было холоднее, чем накануне, но музыканты уже привыкли к сцене, а звук сильно улучшился.

Мы с группой вышли на сцену уверенными шагами, зная, что выступление будет транслироваться по спутниковой связи миллионам зрителей во всем мире. Пробираясь сквозь толпу в советской шинели, я видел своих музыкантов на сцене и ощущал наэлектризованность публики. На глаза мне попалась какая-то девушка на плечах у парня, размахивающая самым большим из когда-либо виденных мною флагом Америки. Это был чертовски потрясающий день.





После выступления мэр Москвы пригласил нас на вечеринку, организованную в честь музыкантов. Мы, конечно же, много пили, ели блюда советской кухни и танцевали. К нам даже заглянул посол США Джек Мэтлок, а главы Советского комитета защиты мира просили нас сфотографироваться вместе и дать автографы. Где-то в половине пятого все начали собираться в отель, чтобы собрать вещи и поспать перед вылетом. Самолёт улетал в 10 утра.


День 7. Вот и всё

Прибыв наконец-то в аэропорт, мы направились прямо на взлётную полосу и погрузились в самолёт, снова миновав таможню. Мы обнялись со Стасом Наминым, поцеловались на прощание (по советской традиции) и хлопнули друг друга по рукам (по традиции «Bon Jovi»). 



Фото Боба Груэна


Сидя в самолёте, я думал о том, что мы действительно что-то изменили в этом мире — не в том смысле, что выступили с первым в истории рок-н-ролла концертом на стадионе Ленина или стали первой американской группой, альбом которой выпустила «Мелодия», а в том, что помогли Советскому Союзу начать приоткрывать «железный занавес».